ДОНБАСС

false

Наталия Королевская о переменах в угольной промышленности

0

О переменах, происходящих в угольной промышленности, «k:» попросили рассказать главу парламентского комитета по вопросам промышленной и регуляторной политики и предпринимательства Наталью Королевскую.

k: 14 мая Кабинет Министров одобрил Концепцию реформирования угольной отрасли. Вы принимали непосредственное участие в разработке этого документа?

Н.К.: Да, поэтому сразу хочу сказать, что базовым принципом реформирования отрасли в утвержденной Кабмином концепции является привлечение в углепром частного капитала. То есть приватизация. Конечно, к полной приватизации угольной промышленности Украина придет не скоро, будут промежуточные этапы, но все же приватизация — это магистральное направление движения. Без привлечения частного капитала, только за счет средств государственного бюджета, Украина не в состоянии вывести угольную промышленность из кризиса. Да и нигде в мире этого не делали за счет бюджета.

Сейчас на всех предприятиях угольной промышленности проводится полная инвентаризация имущества и иных активов. Поскольку с того времени, как это делалось в последний раз, построено немало ликвидных объектов, многое  пришло в упадок. Затем имущественные комплексы будут сгруппированы в приватизационные лоты, и хотя некоторые из них уже заявлены Фондом госимущества, это пока только проекты. А вот в окончательном варианте формирования лотов нам предстоит, во-первых, обеспечить приватизацию прибыльных шахт одновременно с перспективными, но пока убыточными угольными предприятиями, а во-вторых, обеспечить максимальную инвестиционную привлекательность наших предложений. При этом парламентский комитет стоит на четких позициях: без согласия трудовых коллективов не будет сделан ни один шаг на пути к приватизации.

k: Правда ли, что именно вы предложили сделать главную ставку на приватизацию?

Н.К.: Не совсем. Я как раз выступала с предложением не о приватизации, а о привлечении стратегических инвесторов (привлечение средств без отчуждения имущества в пользу коммерческих структур. — «k:»). Но министр финансов Виктор Пинзеник стоял насмерть, чтобы слово «инвестор» было вычеркнуто из концепции. Минфин видит в этом риск, что привлечение стратегического инвестора может стать механизмом теневой приватизации. Действительно, ряд предприятий в Донецкой и Луганской областях пережили нашествие таких «инвесторов», которые приходили, а затем уходили, разграбив все что можно. Но я рассматриваю привлечение стратегического инвестора как возможный промежуточный этап на пути к приватизации, если сразу продать тот или иной лот не удастся. Так что в утвержденном варианте концепции категорию «стратегический инвестор» кое-где удалось сохранить.

k: Дабы защитить шахты от подобных недобросовестных инвесторов, планирует ли государство ужесточить контроль за выполнением приватизационных обязательств?

Н.К.: Да. Вплоть до возвращения предприятий в полную собственность страны без возврата вложенных средств. И это тоже было ключевым принципом в утвержденной концепции.

k: Сохранятся ли государственные дотации для шахт, у которых появится стратегический инвестор или которые будут полностью приватизированы?

Н.К.: Нет. И это жесткая позиция нынешнего Министерства финансов. Но справедливости ради я все же считаю, что на переходном этапе на пути к приватизации угольного предприятия определенные государственные субсидии, соответствующие рамкам ВТО, например на заработную плату, все же возможны.

k: Будут ли продаваться крупные пакеты акций и как при этом сохранится контроль государства за углепромом?

Н.К.: Контроль обеспечит блокирующий пакет акций новосоздаваемых угольных корпораций, который останется за государством. Объем продаваемых акций может зависеть от многих параметров — от условий залегания угольных пластов, от размеров разведанных запасов, от износа шахтного фонда и проч.

k: Кто ваш главный оппонент в вопросе о приватизации шахт — профсоюзы, облгосадминистрации?

Н.К.: Главные противники приватизации — это в первую очередь те руководители предприятий, которые давно считают шахты своей собственностью. Конечно, они воспринимают приватизацию как нежелательную реформу, при которой у них отберут то, что и так давным-давно им принадлежит, то есть «их кровный» бизнес.

k: Утверждение концепции было связано с определенными трениями с профсоюзами. В чем причина этих сложностей?

Н.К.: Я с большим уважением отношусь ко всем профсоюзам и к любым их акциям, когда они направлены на защиту интересов шахтеров. Мы знаем уже немало выступлений шахтерских профсоюзов, когда они были уместны и результативны. Вспомните хотя бы отстаивание тарифных ставок на шахтах в Красном Луче. Есть и другие примеры. Но когда отдельные представители профсоюзов жестко, ультимативно лоббируют сохранение на своих постах директоров, на которых КРУ завело многотомные дела о финансовых нарушениях, — понятно, что здесь задействованы уже другие интересы и защита интересов горняков здесь абсолютно ни при чем.

k: В чем ваш личный мотив такого пристального интереса к угольной промышленности? Ваш бизнес, насколько известно, никогда не был связан с этой отраслью?

Н.К.: Мой отец много лет проработал на шахте (ушел на пенсию с должности директора), поэтому с детства слово «шахта» для меня было столь же привычным, как слово «мама». Наверное, если бы я родилась в Харькове, я бы столь же интенсивно занималась проблемами авиационной промышленности, но поскольку я родилась в Луганской области, то мне очень близки проблемы угольной отрасли.

k: Если приватизация в углепроме будет прозрачным и перспективным делом, возможно, принадлежащая вам компания примет участие в приватизации шахт?

Н.К.: По моей оценке, угольные предприятия будут представлять интерес в первую очередь для тех бизнес-групп — металлургических, энергетических, — для которых шахты являются недостающим звеном при построении вертикально интегрированной компании. То есть данные предприятия представляют интерес в основном не как источник прибыли, а как источник сырья. У тех компаний, которыми я руководила, такого рода интереса к шахтам нет.

k: Именно вам приписывают продвижение на министерский пост Виктора Полтавца. Не боитесь, что придется нести ответственность за его деятельность?

Н.К.: Я никогда не скрывала, что давно знаю Виктора Ивановича и уважаю его как профессионала в угольной отрасли. Как и все в углепроме. Спросите любого человека в отрасли — и вам ответят, что Полтавцом нельзя «крутить» или командовать. Он абсолютно самостоятельная и самодостаточная фигура, специалист, четко понимающий, что и как нужно делать в отрасли. Я познакомилась с Виктором Ивановичем еще в 2002 году, когда была избрана депутатом Луганского областного совета и стала секретарем комиссии по вопросам промышленности, строительства, ЖКХ и торговли. В поисках экспертов по угольной промышленности мы вышли на Полтавца, который тогда работал директором института «Луганскгипрошахт». Поэтому он для меня — учитель, и, скорее, это не мне нужно бояться отвечать за него, а ему — за меня.
3878
комментарии powered by Disqus

Партнеры портала

Price.ua - сервис сравнения цен в Украине

Последние новости

17:36

Стало известно сколько будут платить пограничникам в зоне АТО

17:16

В Мариуполе новая депутатская группа будет работать «над вопросами завершения военных действий»

16:54

Полиция и пограничники начали готовиться к деоккупации Донбасса - Аваков

16:30

Телефонный звонок стоил донетчанину 48 тыс. грн.

16:12

Украина определилась с полуфиналистами отбора на Евровидение

Партнеры портала

Price.ua - сервис сравнения цен в Украине
 

   Copyright © 2015 «Комментарии:», все права защищены

Система Orphus